Екатерина Мещерякова
Специалист по внутренним коммуникациям
О корнях и семье
Моя бабушка и дедушка по маминой линии родились в деревне Новый Байтермиш, Исаклинского района. Когда моей маме было 3 года, они переехали в поселок Коммунарский, Красноярского района, где и остались. В Байтермише 80% население – мордва. Мама и дядя, ее старший брат, даже не говорили на русском, когда переехали в село. А вот в Коммунарском почти никто не говорил на мордовском, так что пришлось русифицироваться.
С тех пор почти все традиции смешались или вообще забылись. Например, у бабушки было три ребенка: старший сын и две дочери. Мой дядя и мама еще немного помнят мордовский и понимают, хотя уже не говорят. А вот их младшая сестра, которая родилась уже в русском селе, знает только пару слов. Хотя, у мамы также есть двоюродная сестра, которая и сейчас проживает в деревне с мордовским населением, поэтому в их семье язык и традиции сохранились лучше. Тетя даже выступает с местным вокальным коллективом и поет песни на мордовском языке.
В детстве я несколько раз порывалась выучить язык. Заводила тетрадку для базовых слов, которые диктовали бабушка и прабабушка. Но дальше двух листов не двигалось: попробуйте заставить что-то учить ребенка, которые приехал на летние каникулы в деревню. Так что сейчас мой словарный запас состоит из 10 слов и двух частушек. Обе я гордо рассказывала на каждом семейном празднике и младших сестер научила. А потом оказалось, что одна из них матная. Но что там внутри – я до сих пор не знаю, так и живу с этим секретом.
Кстати, до 20 лет я даже не знала, что мы эрзя. Как-то не акцентировали никогда на этом внимание. Просто однажды я случайно наткнулась на русско-мордовский разговорник, разбирая книги на кафедре в университете. Там было два перевода слов на эрзянский и мокшанский. Я нашла пару знакомых фраз – вот так и узнала.
Моя бабушка и дедушка по маминой линии родились в деревне Новый Байтермиш, Исаклинского района. Когда моей маме было 3 года, они переехали в поселок Коммунарский, Красноярского района, где и остались. В Байтермише 80% население – мордва. Мама и дядя, ее старший брат, даже не говорили на русском, когда переехали в село. А вот в Коммунарском почти никто не говорил на мордовском, так что пришлось русифицироваться.
С тех пор почти все традиции смешались или вообще забылись. Например, у бабушки было три ребенка: старший сын и две дочери. Мой дядя и мама еще немного помнят мордовский и понимают, хотя уже не говорят. А вот их младшая сестра, которая родилась уже в русском селе, знает только пару слов. Хотя, у мамы также есть двоюродная сестра, которая и сейчас проживает в деревне с мордовским населением, поэтому в их семье язык и традиции сохранились лучше. Тетя даже выступает с местным вокальным коллективом и поет песни на мордовском языке.
В детстве я несколько раз порывалась выучить язык. Заводила тетрадку для базовых слов, которые диктовали бабушка и прабабушка. Но дальше двух листов не двигалось: попробуйте заставить что-то учить ребенка, которые приехал на летние каникулы в деревню. Так что сейчас мой словарный запас состоит из 10 слов и двух частушек. Обе я гордо рассказывала на каждом семейном празднике и младших сестер научила. А потом оказалось, что одна из них матная. Но что там внутри – я до сих пор не знаю, так и живу с этим секретом.
Кстати, до 20 лет я даже не знала, что мы эрзя. Как-то не акцентировали никогда на этом внимание. Просто однажды я случайно наткнулась на русско-мордовский разговорник, разбирая книги на кафедре в университете. Там было два перевода слов на эрзянский и мокшанский. Я нашла пару знакомых фраз – вот так и узнала.
Моя бабушка и двоюродная сестра
О традициях и обычаях
Как я уже говорила, до меня традиции почти не дошли. Но есть одна, я ее очень люблю: собираться всем вместе в Троицкую родительскую субботу. Она не чисто мордовская, но у русских родных такого нет. Утром мы сначала едем на кладбище к бабушке по папиной линии, прибираемся и едем в мамино село. Там на местном кладбище собирается вся деревня. Для некоторых, в том числе и для нас, этот день – повод увидеться с родными, которые живут в области или других городах. Особенность мордовской традиции в том, что родство здесь признают до четвертого колена: я действительно называю братьями и сестрами тех, с кем нас связывает хотя бы трехколенная родственная связь – для меня это реально близкие люди. Поэтому собраться на родительскую субботу могут около 30 самых близких родственников, но обычно нас, конечно, меньше – человек 15.
Вся семья прибирается, а затем садится за стол, который есть у каждого «рода», с разными угощениями. Обязательно нужно пройти по всем знакомым и положить на могилки конфеты, а после – присесть за стол и узнать последние новости. Благодаря этой традиции, посещение кладбища никогда не было для меня грустной традицией, пока не умерла бабушка.
А еще недавно узнала от двоюродной бабушки, как проходила свадьба в деревне. Она сама выходила замуж здесь, в Самаре, а вот родная бабушка в селе почти по всем мордовским традициям.
Сначала семья жениха приходила свататься. Главную роль в переговорах играла старшая женщина в семье: она вела диалог за «ярочку» – так метафорично называли невесту. Сваты приносили с собой большой сдобный пирог с творогом. Если переговоры проходили успешно, семья невесты в ответ вручала свахе каравай.
На следующий день родственники отправлялись смотреть дом жениха – знакомиться с будущим хозяйством.
В день свадьбы подружки невесты заплетали ей две косы и украшали лентами, незамужние девушки обычно ходили с одной. Но моя бабушка выходила замуж в фате. Вскоре к дому подъезжал «поезд» – упряжка с лошадьми, украшенная бумажными цветами и лентами. Невеста прощалась со своим домом: кланялась родителям и подругам, а затем вместе с ними выходила во двор и садилась в телегу. Так её везли в дом жениха. В доме жениха пекли особый пирог с картошкой и мясом – его с песнями украшали еловыми веточками и лентами. На столе обязательно присутствовали блины и другие сдобные пироги. За стол приглашались все родные, а пир мог идти три дня.
На второй и третий день свадьбы молодые навещали родственников жениха – так они знакомились со всем родом.
Если говорить о еде, то я бы не сказала, что она сильно отличается от привычной. Какого-то особого блюда тоже нет, но бабушка часто готовила курник, который обычно делали на свадьбу, а также пироги с дрожжевым тестом (прякат) и блины. Еще она сама делала хлеб, а на первое готовила щи с капустой, поэтому два этих слова я знаю – кши и ям.
Как я уже говорила, до меня традиции почти не дошли. Но есть одна, я ее очень люблю: собираться всем вместе в Троицкую родительскую субботу. Она не чисто мордовская, но у русских родных такого нет. Утром мы сначала едем на кладбище к бабушке по папиной линии, прибираемся и едем в мамино село. Там на местном кладбище собирается вся деревня. Для некоторых, в том числе и для нас, этот день – повод увидеться с родными, которые живут в области или других городах. Особенность мордовской традиции в том, что родство здесь признают до четвертого колена: я действительно называю братьями и сестрами тех, с кем нас связывает хотя бы трехколенная родственная связь – для меня это реально близкие люди. Поэтому собраться на родительскую субботу могут около 30 самых близких родственников, но обычно нас, конечно, меньше – человек 15.
Вся семья прибирается, а затем садится за стол, который есть у каждого «рода», с разными угощениями. Обязательно нужно пройти по всем знакомым и положить на могилки конфеты, а после – присесть за стол и узнать последние новости. Благодаря этой традиции, посещение кладбища никогда не было для меня грустной традицией, пока не умерла бабушка.
А еще недавно узнала от двоюродной бабушки, как проходила свадьба в деревне. Она сама выходила замуж здесь, в Самаре, а вот родная бабушка в селе почти по всем мордовским традициям.
Сначала семья жениха приходила свататься. Главную роль в переговорах играла старшая женщина в семье: она вела диалог за «ярочку» – так метафорично называли невесту. Сваты приносили с собой большой сдобный пирог с творогом. Если переговоры проходили успешно, семья невесты в ответ вручала свахе каравай.
На следующий день родственники отправлялись смотреть дом жениха – знакомиться с будущим хозяйством.
В день свадьбы подружки невесты заплетали ей две косы и украшали лентами, незамужние девушки обычно ходили с одной. Но моя бабушка выходила замуж в фате. Вскоре к дому подъезжал «поезд» – упряжка с лошадьми, украшенная бумажными цветами и лентами. Невеста прощалась со своим домом: кланялась родителям и подругам, а затем вместе с ними выходила во двор и садилась в телегу. Так её везли в дом жениха. В доме жениха пекли особый пирог с картошкой и мясом – его с песнями украшали еловыми веточками и лентами. На столе обязательно присутствовали блины и другие сдобные пироги. За стол приглашались все родные, а пир мог идти три дня.
На второй и третий день свадьбы молодые навещали родственников жениха – так они знакомились со всем родом.
Если говорить о еде, то я бы не сказала, что она сильно отличается от привычной. Какого-то особого блюда тоже нет, но бабушка часто готовила курник, который обычно делали на свадьбу, а также пироги с дрожжевым тестом (прякат) и блины. Еще она сама делала хлеб, а на первое готовила щи с капустой, поэтому два этих слова я знаю – кши и ям.
Лишь малая часть нашей семьи
О национальности и самоидентификации
Если меня спрашивают о национальности я отвечаю, что наполовину мордовка и наполовину русская. Я уважаю все нации, и мне кажется важным гордиться своей.
Классно, когда встречаешь людей, которые тоже имеют мордовские корни – я сразу чувствую некое родство с ними. Но это, конечно, не определяет человека, поэтому обычно о национальной принадлежности я узнаю случайно, да и меня редко спрашивают.
Уверена, что в каждой нации есть и хорошие, и плохие люди, поэтому не верю предрассудкам и стереотипам. В работе, как и в жизни, думаю, что нация не влияет глобально, но по моим ощущениям знать кто ты и откуда пришел дает какую-то стабильность в этом нестабильном мире.
О сохранении культурного наследия
Я не говорю свободно на мордовском, но те несколько слов, которые помню, и стихи, которым научила бабушка, будто связывают меня с ней и с чем‑то большим, чем просто память. Когда я их повторяю, словно слышу ее голос, вижу, как она улыбается… Это очень дорогое для меня ощущение. Сейчас я жалею, что не узнала больше о традициях, языке и легендах от нее и прабабушки, когда это было возможно.
Я очень рада, что этот проект состоялся, потому что я сама и некоторые наши участники не только рассказали о том, что знали, но и поговорили с близкими, открыли что-то новое о корнях, начали интересоваться. Хотелось бы, чтобы нация была поводом для гордости, а не смущения, чтобы традиции передавались из поколение в поколение, и мы знали свои корни.
Если меня спрашивают о национальности я отвечаю, что наполовину мордовка и наполовину русская. Я уважаю все нации, и мне кажется важным гордиться своей.
Классно, когда встречаешь людей, которые тоже имеют мордовские корни – я сразу чувствую некое родство с ними. Но это, конечно, не определяет человека, поэтому обычно о национальной принадлежности я узнаю случайно, да и меня редко спрашивают.
Уверена, что в каждой нации есть и хорошие, и плохие люди, поэтому не верю предрассудкам и стереотипам. В работе, как и в жизни, думаю, что нация не влияет глобально, но по моим ощущениям знать кто ты и откуда пришел дает какую-то стабильность в этом нестабильном мире.
О сохранении культурного наследия
Я не говорю свободно на мордовском, но те несколько слов, которые помню, и стихи, которым научила бабушка, будто связывают меня с ней и с чем‑то большим, чем просто память. Когда я их повторяю, словно слышу ее голос, вижу, как она улыбается… Это очень дорогое для меня ощущение. Сейчас я жалею, что не узнала больше о традициях, языке и легендах от нее и прабабушки, когда это было возможно.
Я очень рада, что этот проект состоялся, потому что я сама и некоторые наши участники не только рассказали о том, что знали, но и поговорили с близкими, открыли что-то новое о корнях, начали интересоваться. Хотелось бы, чтобы нация была поводом для гордости, а не смущения, чтобы традиции передавались из поколение в поколение, и мы знали свои корни.
